Самый мой жуткий периодический ночной кошмар: сижу я  голый, за партой, не понимаю какой сейчас урок, - и меня вызывают к доске. Я медленно выхожу, сложа руки на причинном месте. Кабинет обычно выкрашен в желтый. Не знаю нихрена! Сразу возникает такое тянущее противное ощущение в паху и в солнечном  сплетении, от мыслей, что ничего не выучил, и сейчас тебе влепят парашу, а потом будет еще сложнее хотя бы немножко разобраться, и конечно же в следующий раз не выучишь еще больше, потому что лень, невыносимо лень делать то что не хочется… В итоге к чертям забросишь эту алгебру или физику, совсем опустишься и не выпутаться никогда тебе из липкой паутины.

К чему бы это? Я почти уже не сентиментальный женатый бородатый взрослый дядька с подрастающим пузом. К родной школе восемь лет не подходил. С одноклассниками даже в «одноклассниках» не общаюсь. Все коридорные розовые сопли забыл как страшный сон. Но страшный сон-то как раз и остался. Вскакиваю в поту из-за невыученных уроков…

Вранье, все я помню.

И конечно первое сентября на дух не переношу. Терпеть не могу ни астры ни гладиолусы. Астры за то, что их жиденький букет неизменно ежегодно мне вручали для дарения. Гладиолусы – за то что на фоне ощетинившихся охапок мои астрочки выглядели особенно жалко. Единственный плюс дня знаний заключался в двух чисто символических уроках. Последний рывок к ушедшему лету - выйти на школьный двор и понять: «Завтра я умру. От меня останется только невзрачное тело без стремлений и целей.»

Но откуда тогда берется горько-кислая ностальгия, вкус дыхания и… беспокойство? Два урока – и  до одури гулять, есть арбуз. Ты можешь весь остаток дня совершенно ни о чем не думать, это же свобода! Еще ведь совсем тепло. Можно без куртки. Лазить по забору. Сожрать горсть боярышника. Странный этот день. Стриженые дети спешат стареть.

Я поддерживаю признание независимости Абхазии и Южной Осетии.
На этот раз, откреститься, опустить глаза и промямлить что-то невнятное, было бы совсем уж противоестественно.
Немного лирики:
В прошлом году, на кавказе (не в Осетии, в Кабардино-Балкарии) местные мальчики вытащили меня на веревке из теснины. Без их помощи я вряд ли бы выбрался. А, на подходе к  поселку один из них камнем выбил гадюку из под моей ноги. Он привел меня к взрослым, долго что-то рассказывал своему отцу, или дяде, на их языке.Нам нужна была машина, чтобы отправиться дальше, в Кисловодск, но в выходной день никто  не хотел ехать. Отец, выслушав моего спасителя, ответил по-русски: «Ищи, уговаривай – выручил один раз – выручай до конца». Через час мы уже мчались по шоссе.
 А «мировому сообществу», со всеми призывами отказаться признавать реальность, хочется напомнить, что эпоха средневековья давно канула в лету. Я был в Абхазии, она на самом деле отделена от Грузии. Как же я туда попал без грузинской визы, господа, иностранные президенты? Может быть я тоже нарушил таким образом чью то территориальную целостность вместе с тысячами других туристов?
Давно было пора прекратить играть в Галилея, и сказать, что «все-таки они независимые».

Давеча зацепился ногой за пылесос, опрокинул ведро с грязной водой, свернул раковину, на которую успел опереться руками, разлил грязную жижу по всему, что только что так тщательно намывал, и вдобавок, едва не отломал крышку от сложного коврососущего агрегата прицепившейся ногой.

Пушкин возможно был латентным геронтофилом. Его многочисленные оды «пышному природы увяданью» наводят на подобные мысли. Добавить к этому нежные чувства к няне…

Терпеть не могу осень. Всегда больно и тяжело когда рядом с тобой что-то умирает. Особенно горько, когда умирает медленно, не торопясь, по листочку. А совсем тоскливо случается как правило в эти дни: уже знаешь что мир вокруг неизлечимо болен, что ему осталось какие-то пара месяцев, а после лишь холод и жуть.  Но пока об этом знает только дождь.

Ненавижу! Снова полгода ждать, пока стает эта стеклянная мерзость, фу бля… Лучше уж в спячку.

Ну вот, дожил. Теперь у меня два блога.

Welcome to WordPress.com. This is your first post. Edit or delete it and start blogging!